Картина, живописьПоследний день Квентина Компсона

Александр Трифонов не просто пересекает литературу и живопись, но, своеобразно соединяя их, словно даёт новые смысла мировосприятия литературы. Живопись Трифонов, чей метод и стиль узнаваем, подпись не требуется, вообще весьма литературна, были и выставки именно такого плана: живописное прочтение литературы художником, но два холста из последних работ — "Ульрих и Агата" и "Последний день Квентина Компсона" поражают уже необычностью, возведённой в квадрат. В объект внимания живописца попадают литературные произведения, хоть и великие, но широкой публике едва ли известные, хотя оба романа — и "Человек без свойств" Роберта Музиля и "Шум и ярость" Уильяма Фолкнера были изданы ещё в СССР. Ульрих — стержневой персонаж романа Музиля, собственно он и есть — Человек без свойств, Агата: его сестра-близнец, отражаются друг в друге… как два зеркала, создавая усложнённое ветвление сюжета. Так и у Трифонова: сюжет картины не прост: мы видим строгий, включающий ноты и тона таинственности, особняк, над котором дымчато-зеленоватым облаком мерцает древесная плоть: особняк, колоритно символизирующий роскошный закат Австро-венгерской монархии, в которой и разворачивается действие романа; и вот — на первый план выходят они — Человек без свойств и сестра его, волной ниспадают волосы, строга одежда Ульриха… Колорит картины завораживает: надо всматриваться, получая импульсы, постигая амбивалентность мира, всегда держа в уме хрупкость всего, в том числе великих империй. И — в интеллектуальную пару к "Ульриху и Агате" — "Последний день Квентина Компсона". Он — брат всем обречённым, молодой человек, студент престижного Гарвардского, чётко решивший покончить с собой, узел его судьбы завязался столь туго, что не видит, мучительно не видит иного способа его развязать. Он гуляет, проводя свой последний день, он гуляет по городу, в разные ситуации попадая, жизнь переосмысливая… Великолепно исполненные Трифоновым здания: университетского мира: красный цвет их словно символизирует воспаление души Квентина, зарешеченные изящно окошки плотно скрывают тайны судеб. А Квентин вырастает чёрной, но беззащитной фигурой, превосходящей дома: чёрный и красный: как самоубийство и смерть, вместе — высота Компсона, как символ формулы: человек выше вещей. Вещей — в том числе и трагического человеческого формата, часто и приводящих к роковому решению. Эти две, особняком стоящие в пантеоне живописца работы, несут, помимо эстетической, ещё и культурологическую миссию: зритель, соприкоснувшись с ними, наверняка захочет обратиться и к великим текстам. Александр Балтин