Картина, живописьПейзаж с туманным полем

Начиная с прадеда, все в моей семье художники, так что смело назову себя династийным художником. Родился я в Москве на старом Арбате. Детство и юность прошли в особой, культурно-эстетической атмосфере этого места, в окружении арбатских закоулков, и творческой интеллигенции. С ранних лет я слышал рассказы о великих художниках, впитывал и совершенствовал чувство прекрасного, считая что эстетика и - это чуть ли не самое главное в жизни. Естетственно, что напитавшись такой возвышенной атмосферой мне было очень не уютно возрастать в тесных рамках социальных реалий того времени. Отец - известный иллюстратор и художник в тот момент жил и работал во Франции и США так что много путешествовать я начал именно в это период вместе с ним, погружаясь в другую культуру и влюбляясь в кочевую жизнь. После окончания института в Москве, и обременительной работы в офисе я решил все бросить и заняться чистым искусством. Для начала я пересек Индию и Непал на мотоцикле и поселился в Гималаях, где прожил много лет впечатляясь величественной природой и самозабвенно занимаясь творчеством. С тех пор я часто бываю и живу в этих местах и всегда черпаю вдохновение в этой стране удивительной по своему коллориту, безумной смеси культуры, реальности, вымысла и форм. И птом я много путешествовал по миру. Мне нравилось черпать вдохновения и сюжеты к моим работам в мимолетных моментах жизни. Меня привлекает метафизика природы и уединение как пространство творческого откровения. Когда внешний шум стихает, а взгляд не отвлекается на суету, в глубине сознания просыпаются образы, которые в обычной жизни остаются незамеченными. Это похоже на медитацию — чем больше пустоты вокруг, тем яснее становится внутренний голос. В искусстве такое состояние часто выражается через минимализм: несколько точных линий, обширные незаполненные плоскости. Но именно в этой кажущейся простоте рождается напряжение, заставляющее зрителя всматриваться, чувствовать, дополнять увиденное своим опытом. В такой момент внутри открывается, как бы способность к созерцанию. Созерцанию чего-то вечного и истинного, осознанию, что главное — не в многословии, а в умении увидеть суть. Так и в моих работах - атмосфера некоей пустоты становится метафорой вечного — того, что остается, когда всё лишнее отброшено. Я стараюсь чтобы мои работы стали проводником именно такого состояния- экзистенционального и мощного - наполненого главным содержанием жизни. В своих работах я использую технику маслянной живописи так как считаю ее наиболее пластичным и благородным материалом, способным передать всю глубину цвета, оттенков света и эмоций. Сейчас я перебрался из центра города в глухую деревню в костромской области, где больше восьми месяцев я живу совершенно один со своей семьей, порой меняя ее на такую же деревню в Гималаях. В такой атмосфере уединения “...живее творческие сны”, как написал Пушкин. Ведь для меня икусство - это “о высоком”, о том что не описать словесным опытом, а можно только пережить.