О работе
— Ну ты даешь, нормально тебя носит конечно. Может стоит уже притормозить и осмотреться? Куда ты идешь вообще?
— Тебе надо — ты и останавливайся. А мой путь еще не закончился.
— Хах.
Он усмехнулся над этим. Вообще многие так реагировали. Почему? Может они не понимали, а может быть иначе понимали.
— И когда он закончится этот твой путь?
Он тяжело вздохнул. Для него было совсем не понятно — почему некоторые люди никуда… Ни к чему не стремятся.
Почему они дошли до определенной ступеньки, обложились бытовухой и сидят там? Ладно еще ступенька была бы наверху , а то даже половину не прошли — и сидят, гордятся собой, своей банальностью.
Напридумывали себе всякий психологических и моральных убеждений, нахватались всего и везде — и боятся теперь покинуть свой шалашик. "Зато мы проработанные, осознанные" — Чего? В чем осознание-то?
Эти мысли не давали ему покоя, когда он сталкивался с носителями современной культуры. Не культуры даже, а… просто с этими, в общем.
Он совсем не понимал, как отстранение от своей семьи и выстраивание с ними границ — может считаться осознанностью?!
Неужели политика невмешательства — это проработанность? Как можно оставить человека в беде и считать это нормальным?
Он ответил на вопрос. Хоть внутри и пылала стихия, внешне он оставался спокойным.
— Я каждый день иду через темный, густой лес, преодолевая болота, сражаясь с хищниками и справляюсь со своим страхом чтобы выйти к свету. Я постоянно борюсь с собой и со своим эго.
Мой путь… Как он вообще может закончится пока я дышу?
Я каждый день могу становиться лучше, узнавать и созидать , помогать другим. Остановится — значит умереть. Не физически, но внутри… потухнуть.
Вдруг он понял, что проговорил это в голове, а рот его оставался закрытым.
— Почему меня это так задело?
Он размышлял, продолжая молча смотреть на собеседника.
— Для чего я буду распинаться и что-то объяснять. Как будто пытаюсь оправдаться. Я следую по своему пути и я верен ему. И если мой курс изменится — то только в лучшую сторону.
Он улыбнулся и ответил.
— Слушай…
О художнике
Василий TRUUE
Его практика исследует поверхность как зону давления и смещения, а не как изображение. Работы функционируют как фрагменты частной художественной территории TRUUE — пространства, в котором реальность перестаёт быть нейтральной.